Население делает свой выбор

В интервью ЦСР директор по научной работе Института экономической политики им. Е. Гайдара Сергей Дробышевский рассказывает, как менялось регулирование банковского сектора в современной России и как кризисы сказались на доверии населения ко всей финансовой системе.

- Как последние события на банковском рынке, связанные с крушением крупнейших частных банков и вынужденной их санацией, сказалась на настроениях вкладчиков?

- Не секрет, что уровень доверия российских граждан и к банковскому сектору и финансовой системе в целом исторически был невысок, сказывается наследие 90-х и 2000-х годов. По мнению подавляющего большинства граждан, они были ограблены. Сначала в момент распада Советского Союза, затем в кризис 1998 года, который привел к дефолту крупнейших банков. Затем были банковские кризисы в 2004 году и в 2008 году. Наша новая история богата на разного рода банковские кризисы, сопровождающиеся потерями населения. С другой стороны, у россиян не было какого-то позитивного исторического опыта обогащения с помощью банковского сектора или игры на финансовых рынков. То есть того опыта, который существует в странах Запада и обеспечивает привлечение большого числа инвесторов, в том числе неквалифицированных, на финансовые рынки.
Последние события продолжают общую негативную волну, но с оговоркой. ЦБ РФ в данном случае выбрал политику спасения банков через Фонд консолидации банковского сектора, а не отозвал лицензию, как поступил бы раньше. Вариант санаций с привлечением других банков не проходил из-за размера «потерпевших». Для граждан такая схема несет минимальные потери. Все депозиты в Бинбанке и «Открытии» продолжают оставаться действительными на сроки, на которые они открыты, сохраняются процентные ставки, сохраняются полные суммы вкладов, даже если они выходят за пределы страхового возмещения. Все обязательства перешли к новому владельцу этих структур – государственному Фонду консолидации, так что, возможно, новый подход ЦБ снизит страх людей перед банковскими кризисами.

- В свое время был создан институт страхования вкладов, который также должен был спасти банковскую систему от набегов вкладчиков, гарантировав последним возврат депозитов в случае банкротства кредитных учреждений. Однако за годы существования этой системы набеги не прекратились, и последние жертвы затянувшегося кризиса – Бинбанк и «Открытие» - также стали столкнулись с массовым оттоком вкладов. Изменит ли ситуацию новый механизм?

- Полностью предотвратить набеги вкладчиков не получится. Но подход, действительно, меняется. Вспомните, когда после кризиса 1998 года обанкротились «Онэксим», «СБС-Агро», Инкомбанк и другие организации, вернуть деньги было практически невозможно, это вызвало панику у владельцев сбережений. Потом, как вы сказали, для того, чтобы успокоить население, была создана система страховая вкладов с АСВ. И в ходе кризиса 2004 года и осенью 2008 года, когда падение курса рубля также привело к массовым изъятиям вкладов, система АСВ достаточно удачно работала. По крайней мере, вкладчики, имевшие депозиты в пределах страховой суммы (а таких большинство), их получили. Выплаты происходили в течение сжатого срока из специального фонда, а не растягивались на годы, как раньше. Более того, это привело к рисковому поведению граждан, когда часть населения стала сознательно перекладывать свои вклады в банки, пусть проблемные, но предлагающие максимальные проценты. Они понимали, что деньги все равно будут компенсированы государством.
Дальше ЦБ перешел к схеме, когда наиболее крупные банки, где не было явных криминальных операций, отдавались на санацию другим частным банкам. Те же Бинбанк и «Открытие» за счет таких присоединений значительно выросли. И для вкладчиков уже не было ограничений по размеру вклада, они могли рассчитывать на всю сумму выплат, плюс эта ситуация страховала уже и от валютных рисков. Как известно, АСВ при банкротстве банка выплачивает возмещение в рублях, и валюта вклада пересчитывается по курсу ЦБ на момент отзыва лицензии. При этом банковские кризисы, как правило, происходят в момент девальвации рубля, так что валютные риски никак не страховались и курсовую разницу вкладчик терял. Так что новая схема нивелировала и этот риск.
Но, как мы видим, и новые собственники банков оказались уязвимы. Последняя же схема еще больше защищает интересы вкладчиков. Теперь банки не передаются другим структурам для присоединения, а отдаются в руки государства. Граждане могут не бояться нового владельца и думать – устойчив он или нет. Именно это должно способствовать снижению массового оттока вкладов.
Но, повторюсь, полностью искоренить беспокойство частных лиц о сохранности своих сбережений нельзя. И не только у нас, такая ситуация во всем мире. В случае неопределенности на рынке часть людей всегда будет стараться вытащить накопления в самый первый момент, считая, что держать их под подушкой надежнее.

- История с появлением так называемых «серийных» вкладчиков, перекладывающих деньги из банка в банк под максимальные ставки, привела к разговорам о необходимости борьбы с ними. Но такое поведение вполне обоснованно – люди хотят заработать, почему это вызывает негатив со стороны ЦБ?

- Регулятора такое поведение раздражает тем, что оно приводит к увеличению сумм, которые приходится возвращать за счет фонда страхования. Люди, зная о проблемах в банке, что называется, попросту «наживаются» за государственный счет. Да, их поведение логично с точки зрения здравого смысла, но и позиция ЦБ логична с точки зрения интересов государства – ему нужно минимизировать потери. Система страхования должна покрывать риски вкладчика, если человек принес деньги в банк надеясь, что тот устойчив, но в силу заранее непредсказуемых (неизвестных для вкладчика) действий менеджмента банк обанкротился. Но если человек сознательно выбирает банк с проблемами, его поведение может расцениваться как неправильное - не с юридической точки зрения и со стороны рационального поведения, а с точки зрения государственной экономической политики. Мы не можем его ограничить его в правах, но менять систему так, чтобы система не позволяла наживаться, Центральный банк имеет право.
Тут нужно подчеркнуть, что борьба с «серийными» вкладчиками все-таки идет не с помощью ограничений по количеству выплат или общей сумме компенсаций за несколько лет, а с помощью жесткого контроля со стороны регулятора за верхней границей процентных ставок. Серийные вкладчики теперь не могут получать заоблачные проценты, разница между доходностью на рынке теперь невелика и стимула перебегать из банка в банк нет. Пусть у последних рухнувших структур ставки были выше, чем у других крупнейших частных организаций, но эта вилка все-равно была незначительной.

- Искусственное уравнивание ставок – разве рыночный механизм? В выигрыше оказываются госбанки, куда теперь перетекают депозиты, и доля государства в секторе растет.

- Статически это так. Но с моей точки зрения, это не является целенаправленной политикой государства. Политика Центробанка, которая заявлялась его главой Эльвирой Набиуллиной, состоит в создании более прозрачной, компактной с точки зрения численности банков, системы. Это достаточно справедливо для ситуации, когда в стране было более тысячи банков. Сейчас их примерно 650 и заявлений о том, что нужно сокращать это количество, уже меньше. Но этот процесс продолжится, потому что здоровых банков еще меньше. Второй подход политики ЦБ состоит в том, что частные банки должны развиваться, конкурировать, расти. Но по ряду причин, в том числе из-за бизнес-климата в стране, многие из них этого не делают. Система оказалась перекошенной не потому, что государство целенаправленно стимулирует население уходить в госбанки. А потому что частные банки развиваются медленно. Население в этой ситуации делает свой выбор, чтобы минимизировать свои риски в период кризиса.

- После девальвации рубля в 2014 году многие граждане поняли, что хранить сбережения стоит в твердой валюте. В тоже время политика ЦБ и многих крупнейших банков направлена на то, чтобы долларовые вклады были невыгодными: они предлагают минимальную премию за размещение средств на валютных депозитах. Что делать людям, которые стараются уберечь деньги от инфляции?

- Если исходить из международного опыта, то любая страна мира развивает внутренний рынок сбережений. В подавляющем большинстве стран банковские системы не предоставляют возможность рядовому вкладчику открывать срочные депозиты в иностранной валюте. Даже просто счета в иностранной валюте открыть достаточно сложно или относительно затратно. Это могут сделать только участники внешнеторговых операций, все остальные должны проводить платежи в национальной валюте. Только на отдельных развивающихся рынках, либо в странах, где неоднократно случались финансовые потрясения, практика открытия валютных вкладов осталась.

У нас законодательных ограничений на открытие валютных счетов физическими лицами нет, но если мы говорим о низких процентах, то в этом нет ничего удивительного. Если вы зайдете на сайт крупнейших европейских или американских банков, посмотрите на те ставки по депозитам, которые они предлагают в своей стране, то там они близки к нулю. Говорить о нашей инфляции в этом случае нельзя, она сказывается только на рублевых ставках. Так что здесь сохраняется паритет: открываете вы счет в евро в Германии или в России, процент по вкладу должен быть одинаков и привязан к инфляции в Европе. Ранее предлагаемые повышенные ставки по сравнению со странами, эмитировавшими валюту, были следствием несовершенства нашего рынка и огромного теневого сектора. Теперь, если вы хотите себя оградить от курсовых колебаний, то пожалуйста, храните деньги в валюте, но доходность будет такой же, как и везде. Тут уже все зависит от ваших приоритетов.

- Давайте перейдем от вкладов к биржевым инструментам. В свое время государство пыталось привлечь внимание населения к этим активам с помощью «народных» IPO. Этот опыт оказался негативным из-за резкого снижения курса акций. Насколько популяризация альтернативных вкладам инвестиционных инструментов вообще была необходима?

- Как я уже говорил, одна из проблем России, как и многих стран бывшего Советского Союза в том, что у нас отсутствует положительный исторический опыт. В России биржевой рынок существовал до 17-го года прошлого столетия. Потом все это исчезло, никакой памяти о тех временах не осталось. Для того, чтобы привлечь население на финансовый рынок, внедрить рациональное восприятие этого рынка как места, где можно заработать, а не «выиграть в лотерею», как способа, пусть не сразу, но через 15-20 лет получить достаточно значимую прибыль, государство и решилось на «народные» IPO.
В итоге положительного нового опыта мы так и не получили. Да, помешали слишком часто случающиеся кризисы, мы так и не добились 10-15-летнего периода положительного роста. И если в других странах последующий за падением рост котировок превышает пик предыдущих значений, то в России на данный момент стоимость акций ниже, чем, допустим, в начале 2008 года. «Народные» IPO проходили на взлете фондового рынка, но тогда никто и не предполагал, что вскоре начнется глобальный финансовый кризис, этот сценарий не был заложен при принятии решений государством. История вновь принесла населению разочарование. Поэтому население этот рынок не понимает и до сих пор боится.

- Не приведет ли стартовавший недавно проект «народных» облигаций к подобным разочарованиям? И насколько сам проект оказался удачным?

- Насколько я знаю, весь займ в 30 млрд рублей был размещен достаточно быстро. Что вполне понятно - это государственные облигации с гарантированным доходом. «Народность» инструмента в том, что они предназначены для размещения среди физических, а не юридических лиц. Доходность по ним выше, чем по депозитам банков, хотя есть ограничения – вы не можете их свободно продать до полного погашения. Но для тех, кто хочет сделать долгосрочные инвестиции – на пять лет – это доходный и удобный инструмент. Депозиты на такой срок и с такой доходностью не предлагаются.
Понятно, что 30 млрд рублей не скажутся на дефиците средств бюджета, это, скорее, демонстрация населению факта, что сейчас государство в отличие от времен ГКО готово платить. Так что функция этого проекта больше образовательная и просветительская, и со своей задачей организаторы справились – бумаги были размещены. Думаю, если будет еще один выпуск, он также будет интересен определенному кругу граждан.
Большого масштаба не предполагалось, займ, повторюсь, был ориентирован на ограниченный круг «грамотных» частных инвесторов, а не на десятки миллионов людей. Но и слишком большого объема свободных сбережений, которые можно заморозить на несколько лет, у россиян нет.

- Сейчас многие банки стали предлагать симбиозный инструмент – вклад под повышенный процент плюс какой-то инвестиционный продукт, допустим, долгосрочное страхование жизни. С чем связана такая тенденция?

- С моей точки зрения, это тоже в определенной степени промо-акция, а не серьезный и значимый сегмент рынка. То, к чему привязаны эти вклады – инвестиционные стратегии, пенсионные планы или страхование жизни – достаточно распространены за границей. Там инфляция невысокая, и даже небольшой процент позволяет за годы накопить определенный доход. Плюс люди задумываются о своем будущем, о пенсии, планируют долгосрочные стратегии. У нас в силу уже озвученных причин такие инструменты не могут быть интересны людям. Но для банков длинные дешевые ресурсы нужны, и нужны долгосрочные отношения с клиентом. Поэтому чтобы хоть как-то привлечь внимание, они соединяют такие разные продукты. Просто предлагать гражданам вложить сбережения под низкий процент на долгий срок бессмысленно.

- Можно ли повышенный интерес граждан к криптовалютам, который сейчас наблюдается, рассматривать как следствие дефицита интересных инвестиционных инструментов на российском рынке? Что можно посоветовать гражданам, которые бросились вкладывать к экзотический инструмент? Да, он похож на финансовую пирамиду, но все видят взрывной рост стоимости тех же биткоинов.

- С точки зрения рынка, снижение ставок по различным видам сбережений закономерно. Существует избыток направляемых в сбережения денег граждан. Поэтому пока мы не вышли из кризиса и население как главный экономический агент не уверено в своем будущем, надеется на рост процентов не стоит.
Что касается криптовалюты, я бы предостерег граждан от вложений в такие активы. С точки зрения государства я бы дал совет предпринять максимальные усилия, чтобы население не играло в игры. Это новый финансовый инструмент, который только зарождается и очевидно, пока он не вписан в глобальную финансовую систему. Колебания стоимости этих валют непредсказуемы и в случае обвала рынка отвечать за негативные социальные последствия придется тому же государству, хотя оно не имеет отношения и никак не регулирует эту сферу. Но вводить запреты и уголовную ответственность за такие вложения также не стоит, потому что это может усилить наше отставание в развитии данного сегмента глобального финансового рынка. К тому же в наших условиях, данная политика только усилит интерес к таким активам.